Группа Каталог (Свердловск)
КАТАЛОГ > Публикации и интервью > Интервью с Владимиром Шахриным («Чайф»)

Интервью с Владимиром Шахриным («Чайф»)

Интервью с Владимиром Шахриным получилось взять прямо во время фестиваля "Старый Новый Рок-2017", на котором, кроме прочего, проходила презентация диска - трибьюта группы «Каталог» с 15-ю треками других групп.


- Владимир, ваша группа первой записала песню «Каталога» «Не спи, Серёга» на своём диске в 2000-м году, тем самым положив начало возвращению творчества группы из небытия. А почему выбор пал именно на эту группу и на эту песню? Чем были обусловлены предпочтения?

- Собственно, сам альбом назывался «Симпатии». Поэтому мы как раз и выбирали группы, которые нам были особенно симпатичны. И, конечно же, «Каталог» был одним из таких коллективов, чьи песни нам хотелось бы спеть. Ведь у них творчество примечательно тем, что оно именно песенное. Не музыкальное в смысле каких-то сильно изощрённых аранжировок и композиций, а в первую очередь состоящее из песен, которые можно петь в компании. Их можно исполнить под гитару, можно - под электрический состав, можно - под гармошку, как угодно. Всё равно в первую очередь главное у них - это крепкая песенная основа. Тем они и хороши, тем и близки нам. Ведь мы тоже - песенная группа. Собственно, много лет у группы «Чайф» была как раз такая репутация - парней, которые поют песни «как у нас во дворе». Какое-то время это нас смущало, казалось чем-то несерьёзным, пока мы не осознали, что это не слабость, а как раз некая изюминка, что-то, что привлекает других людей и заставляет их слушать наши песни.

А «Каталог» мы знаем и помним ещё с тех лет, с их живых выступлений. И когда мы решили, что надо записать альбом с любимыми песнями, то про их песни стали договариваться в первую очередь.

- Песни? То есть, не одну? А какие ещё песни «Каталога» вы хотели спеть?

- Ну, у них ведь довольно много любопытных песен. Конечно, «Песня про Серёгу» очень близка нам, ведь она такая, лёгкая. Песня, которую хорошо петь в кругу друзей.

- Надо сказать, что именно ваше исполнение примирило меня с этой песней. :) В исполнении «Каталога» она звучит как-то слишком «как у больших», и через это не очень воспринимается. Для серьёзной песни слишком легковесный текст, для шуточной – она слишком ровная и сильно похожая на ВИА тех лет. А у вас она приобрела добрую долю несерьёзности, драйв, и, конечно же, через это сразу цепляет.

- Да, мы и хотели записать её как песню, которую хорошо распевать всем вместе. Ещё, например, мы с огромным удовольствием исполнили бы песню «про Дядю Витю». Совершенно гениальная вещь! Чего стоит одна её строчка, когда он уже улетел в космос и его там очень трудно найти: «Наш дядя Витя антимагнитен, не запеленговать». :) Сам набор слов такой, что если просто написать его на бумаге, то даже и в голову не придёт, что их можно как-то зарифмовать. «Антимагнитен», «запеленговать» - ни за что не сообразишь, что они могут стать строчкой из песни. А они поются, причём так, что по-другому и не сформулируешь. Очень хороший образ, с улыбкой, немножко стёбный - то, что надо.

- А когда произошло знакомство с творчеством «Каталога», с музыкантами группы, можно вспомнить? Во времена знаменитого Клуба САИ, ведь тогда многие знакомились и начинали дружить друг с другом? Или позже?

- Ну, наверное, всё-таки позже. Мы не входили в этот Клуб, он был немного элитарный, что ли. Архитектурный институт вообще был в то время точкой, где концентрировались самые интеллектуальные коллективы и музыканты. И мы - один опер, другой строитель, пели совсем простые песни, всё же это был другой уровень музыки на тот момент. К тому же, это сейчас для нас 52 или 55 - никакой разницы, считай, одногодки. А тогда это было существенно. Тем более, что у них уже тогда был авторитет и определённый статус в музыке, на них равнялись, и мы к ним относились с пиететом, что ли. Наверное, по прошествии лет и с учётом накопленного опыта мы могли бы сейчас говорить с Сашей Сычёвым на равных. А тогда эта разница была очень ощутимой. И ещё, у них был какой-то свой круг, в который не так-то легко было попасть. Они держались немного сами по себе. И вообще, Саша не был очень открытым человеком, близких друзей у него было не так уж много. По крайней мере, я к ним не принадлежал. Да, мы были приятелями, пересекались несколько раз, но не могу сказать, что это было регулярное общение.

И ещё, моя жена, Лена, работала вместе со Славой Андроновым, в Институте технической эстетики. Там же ведь и Саша Сычёв потом работал тоже, да? Сидела за кульманом, общалась со всеми с ними. Кстати, был такой забавный эпизод. Когда мы только начали играть, а это был как раз 85-й год, и случился наш второй концерт, то мы подошли к нему как-то очень самоуверенно. Первый концерт наш прошёл очень хорошо, и мы считали, что и второй будет такой же замечательный. И отнеслись к нему, в общем-то, безответственно. Пригласили на выступление барабанщика, с которым ни разу не играли, даже не репетировали, с чистого листа. Ну, и конечно же, провалились с треском. Ведь на этом концерте выступали очень серьёзные группы - «Урфин Джюс», «Наутилус», кто-то ещё, ну, и мы.

А в те времена каждое такое выступление было заметным, всё-таки их было очень немного. И оно серьёзно обсуждалось в кругу заинтересованных лиц. И вот, на следующий день жена приходит на работу, а там народ рассуждает про концерт, и что «вот Чайф был как-то не очень». А она сидит и из-за кульмана голову приподнять боится - вдруг кто-то вспомнит, что у неё фамилия Шахрина. :) Обошлось. Но натерпелась, в общем.

- Так, может, вы во ВНИИТЭ и познакомились?

- Ну, может. Но сейчас я уже не вспомню.

- Я этой весной нашёл координаты Петра Барзинского, звукооператора группы «Каталог», долго и обстоятельно общался с ним. Он вспоминал, что в 85-м году на новогоднем вечере ВНИИТЭ Сычёв и Андронов играли именно вместе с Вами. Можете сказать что-то про этот концерт?

- Вот, честно говоря, Вы сейчас рассказываете, и я вспоминаю, что что-то такое было. Но что именно мы играли, как было дело, сейчас воспроизвести очень трудно. Тем более, что это, скорее всего, не было какой-то регулярной практикой, а скорее, разовым мероприятием. После у меня было довольно много концертов, и это выступление уже стёрлось из памяти. Хотя оно было, наверняка было.

- А почему тогда они позвали играть именно Вас? Что было причиной?

- Ну, тогда ведь круг музыкантов был не настолько большим, как сейчас. И, к тому же, не все тогда играли в акустическом формате, многие ориентировались скорее на электричество. Поэтому вполне могло быть, что этот фактор оказался определяющим для того, чтобы позвать именно меня. Тогда наша команда была в большей мере акустической. И кстати, уже после мы частенько на концертах играли вместе. Не общим составом, но в одной обойме. Потому что, в чём-то у нас был очень схожий образ мышления в музыке. Я помню, например, был концерт, когда Саша вместе с Мезюхой играли на двух гитарах, а я выступал тоже в акустическом варианте, но дуэтом со скрипкой. Это было уже несколько позже, в 89-м году, на фестивале акустического рока, кажется.

Так что, если искать точку отсчета, то скорее всего, мы сблизились уже во времена создания Свердловского Рок-клуба, году в 85-86-м. Все мы тогда варились в одном соку. Ведь сам клуб был очень маленький - комнатка 13 квадратных метров, собраться можно разве что для того, чтобы встретиться, поболтать о чём-то. Там-то мы и сошлись. Ведь тогда многое было гораздо проще - выступления, общение друг с другом.

И когда с Сашей случилось несчастье, то это очень сильно затронуло всех свердловских музыкантов. Это был первый такой уход в Рок-клубе. Все были в шоке, ведь казалось, что у Саши всё хорошо. Интересная работа, какие-то успешные проекты - он же дизайнером был, что-то реализовывал, что-то пытался издавать, музыкальные какие-то дела происходили. Конечно, времена были трудные, но они были трудные для всех. И просто надо было подождать, и ситуация обязательно изменилась бы для них в лучшую сторону. Она и изменилась в итоге. Конечно, какие-то группы были более остросоциальными, и продвинулись наверх быстрее, но уверен, прошло бы немного времени, и группа «Каталог» тоже стала бы очень востребованной. Ведь у них очень хорошие песни, мелодичные, с качественными текстами, а это очень важно.

Поэтому, когда Сычёва не стало, то это было большим потрясением для всех, кто общался с ним.

- Я видел концерт, посвящённый годовщине ухода Саши. Мне кажется, там выступили практически все значимые коллективы Свердловска.

- Да, так и есть. Ведь это было серьёзное событие, и все посчитали своим долгом отдать дань памяти.

- Хотел спросить ещё вот о чём. Как раз по поводу того вашего совместного концерта 89-го года Андрей Бурлака из Ленинграда, который присутствовал на этом фестивале и писал о нём в своём «Обозрении РИО», высказался, что, послушав «Каталог» в акустическом варианте, понял, как в Свердловске могла появиться такая группа, как «Чайф». А было ли действительно какое-то влияние «Каталога» на ваше творчество?

- На самом деле, вряд ли можно так сказать. Ведь для того, чтобы такое влияние случилось, надо, чтобы мы слушали их музыку регулярно. А концертов тогда всё-таки было очень мало - сам «Каталог» вообще выступал считанные разы. И записей их у нас не было. Наверное, они делились со своими друзьями, но мы всё же не входили в их ближний круг. Поэтому, скорее это просто схожий образ мышления, одинаковое стремление выражать себя через простые песни. Ведь в то время на свердловской сцене было востребовано скорее сильно интеллектуальное направление. Тексты Кормильцева-старшего, Кормильцева-младшего, других поэтов - сложные образы, большая социальная нагрузка. А мы в этом плане были гораздо проще.

- Помню, что в интервью с Николаем Новиковым, звукорежиссёром последней записи «Каталога» (так называемого «Потерянного альбома») звучало, что Саша высказывался о ваших записях очень хорошо: «Такая очень простая музыка, но ровно то, что и надо».

- Так вообще, принцип «Чайфа» в музыке всегда и был, как у Родена в скульптуре - «отсекать всё лишнее». Поэтому наша музыка и звучит очень просто и понятно для всех. И музыка «Каталога», кстати, тоже строилась по этому принципу.

- Да, кстати, хотел спросить как раз про это. Ведь в Клубе САИ музыканты, которые составили потом костяк «Каталога», играли абсолютно другую музыку - очень сложную, насыщенную, больших форм. Как же получилось, что по прошествии времени в «Каталоге» они перешли к гораздо более простым песням?

- Ну, тут мне кажется, всё случилось как в том анекдоте про акына, выступавшем на конкурсе. Молодые акыны старались переплюнуть друг друга, соревновались, играли быстро и энергично, извлекая много-много нот. Потом вышел старый акын, дёрнул одну струну: «Бэ-ммм!», потом ещё раз. И всё. Буря оваций, восторгов, его на руках уносят со сцены. После концерта один молодой акын пробрался к нему и спросил: «Ну, как же так? Ведь я так здорово играю, быстро, виртуозно, а тут - всего несколько нот прозвучало, и такой приём. В чём секрет?» «Э-э-э, юноша, - отвечает ему старик, - ты ещё ищешь свою ноту, а я её уже нашёл.» Так и с Сашей. Думаю, в какой-то момент к нему пришло понимание, что и простые формы могут быть интересными и важными для людей. И он переключился на них, стал работать в таком ключе.

- Но ведь по части стихов, надо сказать, у них всё не так просто - очень интересная образность, хорошие тексты, и какая-то интеллектуальная насыщенность, если можно так выразиться. Даже в том же шуточном «Серёге», скажем - «Мы обсуждали ... прозу Хулио Кортасара». Много ли народу в то время читало Хулио Кортасара?

- Это правда, стихи у них очень насыщенные. Но, к слову сказать, мы с Володей Бегуновым, хотя и были по сравнению с ними «от сохи», но Хулио Кортасара очень даже тогда читали. Вообще мы старались впитывать всё, что приходило тогда с разных сторон, мы понимали, что это важно для нас, для нашего роста.

- Кстати, ребята из «Каталога» тоже постоянно старались узнать что-то новое. Владимир Беленкович, прикладной математик, который тогда работал вместе с ними, рассказывал, что как-то в беседе с ними упомянул о теореме Гёделя, в контексте разговора про вычислительные машины и основы математики. Так они слушали рассказ о ней как какой-то триллер, и в итоге эта теорема дала Саше образ для новой песни, а её формулировка практически в неизменном виде стала одним из её куплетов: «Ни одна в мире формальная система / Утверждает этот математик терпеливый / Никогда не может быть одновременно / Полной, и при этом непротиворечивой».

- Да, тогда все старались как-то прислушиваться к тому новому знанию, которое приходило к нам отовсюду. И это такой нормальный процесс, который стимулировал творчество, заставлял двигаться вперёд.

- Ещё один вопрос. Когда-то Лена Сычёва рассказывала мне, что вы давали свою плёнку Саше Сычёву, чтобы он высказал своё мнение о вашей музыке.

- А вот это вполне могло быть. В те годы, надо сказать, было вполне принято обмениваться своими записями. Запишешь какие-то новые вещи, и раздаёшь их всем людям, чьё мнение считаешь значимым для себя. И люди высказывались, причём не боясь задеть чем-то других. Тогда критика воспринималась гораздо проще, без лишних обид, не то, что сейчас. :) И если какие-то важные для тебя вещи звучали, то ты старался их учесть и был за это благодарен. И для нас была очень важна поддержка музыканта, который был авторитетом для многих. Ведь мы с нашими «дворовыми песнями» какое-то время испытывали некий комплекс, что лезем со своей простой музыкой «в калашный ряд», и аргументированное мнение Саши Сычёва, очень уважаемого в среде музыкантов человека, заставило других прислушаться к нам, и очень помогло нам поверить в себя, и в итоге найти свою линию в музыке.

 

Сергей КОНЕВСКИХ.

Сообщества:
Каталог в ВКонтакте
Каталог в ЖЖ
Группа Каталог (Свердловск)